«Но выше Жизни и Смерти, пронзающее, как свет, нас требует что-то третье, — чем выделен человек» Эти строки Андрей Вознесенский посвятил Эрнсту Неизвестному. В ближайшее воскресенье исполнится 10 лет со дня его смерти. К памятным местам поклонники таланта скульптора уже возлагают цветы.
К дому по адресу Физкультурников, 30 Наталья Неизвестнова возвращается каждый август. Именно здесь с 1937 года жил ее дядя — великий скульптор, график, живописец Эрнст Неизвестный.
«Работал он всегда, даже когда сидел за столом, он что-то рисовал. В голове крутились какие-то мысли. Не всегда все было понятно, но когда ты с ним ходил по мастерской, он тебе показывал и рассказывал, то это было очень значимо», — рассказывает племянница Эрнста Неизвестного Наталья Неизвестнова.
Несут цветы к историческому зданию и поклонники творчества Неизвестного. Они хотят почтить память мастера — 9 августа 2016 года его не стало. Остались только работы, которые продолжают нести мысли автора даже после его смерти. Громче всех — «Маски скорби». Соединённые друг с другом, одна смотрит на запад, в сторону Европы, другая — на восток, в сторону Азии. Это подчеркивает масштаб трагедии, затронувшей всю страну.
«Все мои силы брошены на этот монумент. Я — скульптор, который хотел бы, чтобы моя работа рассматривалась не как урок, а как форма монументальная, дающая возможность людям подумать о прошлом, настоящем и будущем», — говорил скульптор Эрнст Неизвестный.
Но судьба и в этом деле оказалась к Эрнсту Иосифовичу неблагосклонной. Воплотить идею в жизнь долгие годы не решались. Занялись монументов уже в 2010-х, когда дорога в Россию для мастера уже была закрыта.
«Раздался звонок, я услышал первый раз в жизни голос Эрнста Иосифовича Неизвестного. Он мне сразу сказал: «Куда ты лезешь? Я с моими связями не смог поставить маски за четверть века». Он говорит: «Ты сумасшедший!»… и добавил «Такой же, как и я». Я считаю, что это было благословение», — рассказывал литейщик Иван Дубровин.
Однако, по задумке автора — маски должны были быть в пять раз больше, порядка 15 метров. И выполнены из уральского гранита, а не кремниевой бронзы. Таких по стране должно было быть три, но лишь одну, в Магадане удалось возвести при жизни скульптора и соответствуя всем его пожеланиям. Магаданская маска стала первой из трех запланированных монументов треугольника скорби. Морщины на лбу, нос и брови образуют крест из левого глаза текут слезы в виде человеческих лиц, а вместо правого глаза решетка с арестантским номером 937 и колокол, который звонит, когда на сопке дует сильный ветер. Третий монумент ждали в Воркуте, но там он по сей день не появился. Зато появились сотни других работ по всему миру: «Прометей и Дети мира» в Артеке, «Великий кентавр» в Женеве и «Сердце Христа» в Риме.
«Сама работа была сделана еще в советский период, в 70-е годы, но прославилась тем, что одна из отливок (всего их было около 10) была подарена Папе Римскому Ивану Павлу Второму», — рассказывает ведущий Художественным музеем Эрнеста Неизвестного Лев Фадеев. Так творец, которого нет с нами уже 10 лет, оставил глубокий отпечаток в истории страны и всего мира. Прорвался в вечность, и продолжает говорить с потомками на языке искусства.
